рваться из колец сверкнула и умерла.
   "Ты уверена, что тянула что есть силы? Или ты просто валяешь дурака,
  потому что боишься сильной боли?"
   "Нет, - ответила она, открывая глаза, - я тянула изо всей силы, как
  могла. Правда".
   Но голос не замолкал, хотя скорее мерцал, чем звучал: это был некий
  саркастический вопросительный знак.
   На запястьях остались глубокие ссадины - у основания большого пальца и на
  тыльной стороне кисти, где сталь впилась в кожу, - и теперь они болели, хотя
  Джесси ослабила натяжение, приподнявшись к спинке кровати.
   - О черт, - сказала она дрожащим от боли и отчаяния голосом, - что за
  наказание!
   "Ты действительно вырывалась изо всей силы? Ты в этом уверена?"
   "Это не важно, - подумала она, наблюдая пляску солнечных отражений на
  потолке. - Это не важно, и легко объяснить, почему. Если я рвану сильнее, с
  моими запястьями произойдет то же самое, что случилось с левой рукой Мэдди,
  когда дверца машины прищемила ее: кости и связки будут повреждены, но
  вырваться из наручников мне не удастся. И, значит, кроме жажды и цепей,
  будет мучительная боль. Вот что я думаю: Джералд умер, так и не оседлав
  меня, но он все равно меня крепко трахнул, это уж точно".
   Итак, что еще осталось?
   "Ничего", - раздался дрожащий голос Хорошей Жены Бюлингейм, который был
  голосом человека, стоящего на грани безумия.
   Джесси подождала, пока другой голос, голос Рут, поспорит с этим мнением.
  Но его не было. Рут, по всей вероятности, бросила