лихорадочно блестели. Боязнь того, что ее найдут здесь прикованной, а ее
  мужа - мертвым на полу, показалась теперь несущественной. Новый приступ
  отчаяния высветил всю страшную безнадежность ее положения: ей грозила
  мучительная смерть от голода и жажды. Она не кинозвезда, и это не
  детективное шоу по кабельному ТВ. Здесь не было камер, юпитеров и режиссера,
  который раздавал бы указания. Все это было реальностью, и, если помощи не
  будет, она погибнет.
   Никто не ответил на ее отчаянные крики. Не было здесь ни смотрителя,
  бродящего по берегу озера, ни любопытного дачника, прогуливающегося с
  собакой (иногда они высматривают, кто из соседей втихаря выращивает
  марихуану в сосняке). Тут была только эта изломанная, зловещая тень, и ее
  воображение нарисовало странного пса-паука, балансирующего на четырех
  тонких, кривых лапах. Джесси сделала глубокий вдох и попыталась снова
  овладеть собой. Ее гортань была горячей и сухой, а нос и глаза - влажными от
  слез.
   Что дальше?
   Она не знала, что делать дальше. Отчаяние навалилось на нее, совершенно
  лишив ее ум способности конструктивно мыслить. Единственное, в чем она была
  абсолютно уверена, - это то, что одинокий пес ничем не поможет: он просто
  постоит у задней двери, а затем уйдет, когда поймет, что больше тут ничего
  не дадут. Джесси в отчаянии всхлипнула и закрыла глаза. Слезы выползали
  из-под закрытых век и медленно текли по щекам. В лучах закатного солнца они
  выглядели, как