на него взгляд. Сатлин
  понимал, что тешит себя чушью, усыпляя угрызения совести, но когда он залез
  в машину и оставил Принца на обочине наблюдающим за его отъездом, он
  насвистывал мотивчик из "Рожденных свободными" весьма лирично: "Рожденные-е
  свобо-о-одными.., идут на се-е-ердца зо-о-ов..." В ту ночь он спал спокойно,
  не думая о Принце, который в одно мгновение стал Нищим и провел ночь под
  упавшим деревом, дрожа от голода и холода и трепеща каждый раз, когда
  раздавался крик совы или в лесу пробегал зверь.
   Теперь пес, с которым Чарльз Сатлин попрощался мелодией из "Рожденных
  свободными", стоял в дверях спальни летнего коттеджа четы Бюлингейм (дача
  Сатлина находилась на противоположном берегу озера, и эти две семьи никогда
  не были накоротке, хотя обычно обменивались кивками на разных городских
  собраниях в последние два-три года). Его голова была опущена, глаза широко
  раскрыты, а хвост качался в нерешительности.
   Все его внимание было сосредоточено на комнате. Он инстинктивно
  чувствовал, что запах крови вскоре переборет осторожность. И прежде чем это
  случится, он должен удостовериться вполне, что тут нет ловушки. Он вовсе не
  желал оказаться во власти жестоких двуногих.
   - Пошел вон! - вновь крикнула Джесси, но из ее рта выходил только
  жалобный писк. Она не могла заставить собаку уйти таким криком: бродяга
  каким-то чутьем угадал, что она не сможет встать с кровати и причинить ему
  вред.
   "Какие превратности судьбы, - думала