и
  дрожащий. В нем не было логики, он не взвешивал все за и против. - Я уже
  почти заснула, когда явилась эта страшная собака, и теперь я снова хочу
  спать..."
   Конечно, хорошо было бы сейчас забыться, но она знала, что не уснет.
  Джесси только что видела, как собака оторвала кусок тела ее мужа, и ужас
  прогнал сон.
   Но оставалась жажда.
   Джесси открыла глаза, и первое, что она увидела, был изуродованный
  Джералд, который лежал рядом с собственным отражением на хорошо натертом
  полу спальни. Его глаза были все еще открыты и глядели в потолок, но очки
  теперь сползли, так что одна дужка попала в ухо, вместо того чтобы покоиться
  на нем. Его голова была заломлена под неестественным углом, теперь левая
  щека лежала на плече. Между правым плечом и локтем виднелась красная выемка
  с белыми краями.
   - Господи, - прошептала Джесси. Она взглянула в западное окно. Слепящий
  луч заходящего солнца упал на ее лицо, и она снова закрыла глаза, видя лишь
  мельтешение красных и черных точек, в то время как сердце гнало и гнало
  волны крови, приливавшей к векам. Через несколько секунд она заметила, что
  узоры повторяются. Это было то же самое, как смотреть в микроскоп на
  окрашенную красным протоплазму. Она решила, что этот повторяющийся узор
  успокаивает. Когда привычный образ жизни человека разрушается, да еще так
  внезапно, он должен уцепиться хоть за что-то понятное и предсказуемое. И
  если этот случайный орнамент, созданный за веками пульсирующей