лаком в ладонь. Он вспомнил
  слова Карлы: "Мы могли бы отвезти тебя в такое место, где твоих криков
  никто бы не услышал". Ему стало не по себе.
  
  
   В семь тридцать Кирби стоял перед знакомой ярко-оранжевой дверью.
   - Это я, - ответил он негромко хриплым задыхающимся голосом. - Я!
   Бетси открыла дверь и впустила его.
   - О, господи! - воскликнула она. - За тобой никто не следил?
   - Нет, они не станут этого делать.
   Он медленно расстегнул пояс, затем форменную куртку служащего отеля
  "Элайза" и вынул подушку. Из-за щек Кирби извлек два комочка ваты и
  обессиленно упал в кресло.
   - Они прислали толстяка.
   - Какого толстяка? Кто прислал? Куда?
   - Толстого официанта из ресторана. Я звонил из комнаты молодоженов.
   - Из чьей комнаты?
   - Я не дрался с тех пор, как мне исполнилось тринадцать лет. А тут...
  Он поставил поднос и повернулся ко мне спиной. Всего один удар. Бум - и
  все! Я оставил пятидесятидолларовую бумажку в его руке. А потом прошел
  мимо них.
   - Мимо кого?
   - Почему у них форма такого дикого цвета? Оранжево-изумрудная?
   - Кирби, дружок, я все слышала по телевизору в шестичасовых новостях.
  Я могу себе представить это озверевшее стадо, которое тебя разыскивает. Но
  все-таки начни лучше с начала. Если ты снова будешь рассказывать с
  середины, боюсь, со мной случится истерика.
   - Она говорила что-то насчет истерик, что-то очень скверное.
   - Кирби!
   - Ладно,