маленькими клешнями.
   В страхе, еще окончательно не проснувшись, он попытался
  высвободиться, оттолкнув чудовище, но наощупь оно оказалось проворным и
  каким-то округлым, совсем не страшным. И одновременно его сознание, как бы
  отойдя в сторону, страдало, заламывая руки, оттого что не могло ему ничем
  помочь. С тревогой осознав неотвратимость происходящего, он внезапно
  вспомнил о некстати захлопнувшейся двери, о землетрясении и прочих
  досадных неожиданностях. С раздражением пытаясь понять, кто же это мог
  быть, Карла, Бетси или Вильма, Кирби поймал себя на мысли, что рассуждать
  в таком положении просто нелепо: дело зашло настолько далеко, что
  рассуждения уже не помогут. Да и времени на них не оставалось. Все это
  почему-то напоминало дуэль на шпагах под ритмическую музыку, где задача
  дуэлянтов в том, чтобы, не теряя принятого темпа, как можно дольше
  уклоняться от завершающего удара. Эта дуэль продолжалась и продолжалась. И
  когда он почувствовал, что безнадежно проигрывает, он вдруг понял, что уже
  победил. Как бы издалека он услышал ее прерывистое тяжелое дыхание.
  Постепенно успокоившись, она блаженно расслабилась. Уткнувшись лицом в шею
  Кирби, она лениво поглаживала его по плечу.
   - Ничего себе, дружок! - прошептала она. - Ну, Берни! Ты сегодня в
  ударе!
   - М-да, - промычал счастливый Кирби, чувствуя, что сердце вот-вот
  выпрыгнет у него из груди.
   - Сю-юрприз, сю-юрприз,