трелку
  в другое положение.
   Но едва только он произвел эти манипуляции наступила странная тишина
  и в глазах у него потемнело. В первое мгновение Кирби подумал, не стало ли
  ему плохо с сердцем. Навалилась такая тишина, что он услышал, как стучит
  кровь в висках. Еще не вполне осознав случившееся, он задал себе вопрос,
  что с ним, и сделал было усилие, чтобы понять - но тут откуда-то изнутри
  стал подниматься леденящий, лишающий всякой способности рассуждать, темный
  ужас, в котором потонул этот порыв любознательности. Страх перед
  неизвестным подавляет в человеке все человеческое, отнимает у него то, чем
  он отличается от животных. Страх перед неизвестным отбрасывает человека
  туда, откуда он пришел: в пещеры, в ночь, и омытые адреналином мышцы
  напрягаются для резкого прыжка, для безоглядного бегства.
   Кирби вскочил на ноги, тяжело, прерывисто дыша, и дрожащей рукой
  сорвал с глаз темные очки. Он ощутил странное сопротивление воздуха, как
  будто подул ровный сильный ветер, которого он не слышал - подул и со всей
  силой надавил на него. Мир вокруг был неподвижным; на всем лежал
  неприятный бледно-красный отсвет. Раньше он не раз видел это - когда
  смотрел через глазок фотоаппарата с красным фильтром, установленном на
  объективе.
   Но тогда он видел еще и непрерывное движение. Теперь он попал в
  розовую пустыню, или в сад со скульптурами, или внутрь картины Дали,
  наполненной ужасом неподвижности