енадцать. В
  его распоряжении целых пятнадцать минут, если, конечно, он захочет
  использовать их полностью. А если не захочет, можно одним нажимом сделать
  так, что мир снова оживет. Значит ли это, жизнь мира в его руках? Нет,
  конечно, размышлял Кирби. Так недолго и разум потерять, возомнив себя
  всемогущим демиургом. Поток времени остановить нельзя, это чепуха. Просто
  он выходит из него. Кирби вновь огляделся. Казалось, всякое движение
  вокруг замерло. Но ведь способности видеть окружающее он, однако, не
  потерял. Значит, течение световых лучей не прекратилось. Замедлилось?
  Именно! Этот мертвый красный оттенок как раз и означает, что свет
  бесконечно замедлился. Но почему бы тогда не предположить, что и его
  собственные движения - рук, ног, крови в жилах - в состоянии существенно
  замедляться? Или нет. Скажем, убыстряться относительно реального времени,
  так что один час времени красного мира стал бы соответствовать доле
  секунды реального. Конечно, подобного рода рассуждения могли привести к
  выяснению вопроса о том, какое же время в действительности реально. Разве
  для него теперь этот застывший мир - не реальность? Но копать так глубоко
  колодец - значило никогда не утолить жажды. Это верный путь к безумию.
   Облюбовав гипотезу с убыстрением, он попытался с ее позиций разобрать
  феномен бумажного стаканчика. Необыкновенный вес, конечно же, - следствие
  той невероятно высокой, относительно реального