и прикоснулся к щеке Бонни Ли кончиками пальцев.
  Ни теплая, ни холодная, она, казалось, не имела ощутимой температуры.
  Нечеловечески твердая, она была как будто из какого-то плотного, но совсем
  не упругого пластика. Кирби подбросил светлый локон. Наощупь он напоминал
  моток металлической проволоки и в прежнее положение не вернулся.
   Неожиданно Кирби почувствовал странное беспокойство. Не совершал ли
  он какую-нибудь ошибку? Вдруг показалось, что мир как-то чуть изменился.
  Кирби огляделся и задумался. Как хорошо, что дядюшка Омар заставил его
  изучать логику! Бонни Ли, рассуждал Кирби, осталась в реальном времени.
  Значит, для ее глаз он двигался слишком быстро, чтобы она смога это
  воспринять, а его прикосновения к ее щеке и волосам слишком мимолетны,
  чтобы она могла их почувствовать. Нет, пока, кажется, он не делал ошибок.
   Так рассуждая, он внезапно осознал одно правило, которому дядюшка
  Омар, должно быть, старался следовать всю свою жизнь. Ты обязан вернуться
  в реальный мир в том самом месте, из которого покинул его. Иначе можешь
  свести людей с ума. Да, но Омара Креппса все-таки считали странным и
  эксцентричным человеком! Следовательно, иногда он бывал неосторожен.
  Намеренно, чтобы подразнить своих врагов. Теперь Кирби знал, почему Карла
  и Джозеф смотрели на дядюшку Омара почти с суеверным ужасом: в
  международных финансовых махинациях золотые часы давали ему
  непревзойденные