феры нездоровых вожделений и мечтаний Кирби вступил на
  твердую почву. Отдаваясь порыву страсти, он чувствовал счастливое
  умиротворение и безоглядное спокойствие. Даже в шутливой форме он не мог
  бы подумать сейчас о том, о чем раньше болезненно грезило его истомленное
  воображение.
   Я был хромым, подумал Кирби, я видел, как все вокруг весело ходят,
  бегают, и прыгают, и сознание ущербности окрашивало каждый мой шаг. Я
  только изо всех сил старался делать вид, что у меня ноги в порядке, чтобы
  никто не заметил, что я - инвалид. Теперь же я твердо стою на ногах, я
  выздоровел, и хотя радость и желание двигаться по-прежнему не оставляют
  меня, я понял, что ходить - не значит жить. Жизнь этим не исчерпывается. Я
  стал полноценным человеком.
   Кирби подошел к Бонни Ли, наклонился и, едва коснувшись ее
  неподвижных губ, перешел в мир света, движений и красок. Мягкость и тепло
  вернулись мгновенно, и она, вздрогнув, вскрикнула от неожиданности. Ее
  карие глаза сузились.
   - Совсем незаметно, - прошептала она, - я чуть не выпрыгнула из
  туфель ты, паршивец! Это то, к чему никогда нельзя привыкнуть, милый.
   Бонни Ли, вытерла крем с пальцев, вышла в соседнюю комнату и закрыла
  входную дверь. Вернувшись, скользнула в его объятия, легко поцеловала его
  в подбородок и широко, сладко зевнула.
   - Кирби, я совершенно измотана. - Она высвободилась из его объятий,
  присела на кровать и снова зевнула. - Не подходи