обрамленные
  бакенбардами, выражали хитрость, жадность и природную жестокость.
   Загорелый держал в поднятой руке карту, готовясь бросить ее на стол.
  Оба только что удивленно обернулись в строну кухни. Вильма Фарнхэм
  находилась тут же, возле стены, установленной до потолка книгами, рядом с
  небольшим камином, отделанным ракушечником. Ее распущенные каштановые
  волосы уменьшали и без того маленькое личико, очки сидели как-то
  наперекосяк, блузка наполовину вылезла из юбки, а рот раскрыт от
  изумления. Она тоже смотрела в сторону кухни. Стакан с вином в ее руке
  наклонился и часть выплеснутой жидкости застыла неподвижной струйкой, не
  долетев до пола.
   Кирби немедленно принялся за дело. Это была трудная работа, но, в
  некотором смысле, довольно приятная. За четверть красного часа он
  справился с обоими, и с загорелым, и с татуированным. По ходу дела он
  обнаружил, что удобнее всего обрабатывать их, когда тела висят
  горизонтально, в ярде от покрытого ковром пола. Правда, потребовалось
  напрячь все силы без остатка, чтобы переместить их в это положение. Он
  связал им кисти и колени веревкой, которая в красном мире вела себя, точно
  толстенная медная проволока, а в рот каждому затолкал полотенца. Затем
  обернул их простынями, похожими на фольгу, а поверх обмотал от колен до
  плеч бельевой веревкой. Последняя операция напоминала намотку проволоки на
  большую катушку. Для облегчения