первую фразу...
   Карла полулежала в широком шезлонге, закинув руки за голову и щурясь
  в жарком сиянии солнца. Ее золотистая кожа слегка покраснела и, намазанная
  кремом блестела. Увидев Карлу, Кирби, пораженный, остановился, забыв все
  изысканные фразы, какие только успел придумать. Он так загляделся на нее,
  что чуть не уронил бутылку с шампанским. Карла казалась спящей. Тоненький
  лоскуток белой ткани обтягивал ее бедра, маленькие пластиковые колпачки
  закрывали глаза, а голубое полотенце было намотано тюрбаном на голове.
  Больше на ней ничего не было. Кирби стоял перед шезлонгом в восхищенном
  молчании; лишь шепоток океанского прибоя доносился снизу, да неясная
  музыка играла где-то вдали. Нет, совсем не пухленькая, подумал он. И
  откуда у него появилось такое впечатление? Крепкая, как гимнастка, и, где
  нужно, все на месте, и в лучшем виде.
   Она сняла с глаз пластиковые колпачки, села и улыбнулась ему.
   - Бедняжка, ты, должно быть, совершенно без сил!
   - Ка-хрла! - хрипло произнес потрясенный Кирби.
   - О, я вижу ты принес шампанское! Как это мило с твоей стороны!
  Что-нибудь случилось? О да, конечно. Синдром пуританина.
   Она неторопливо потянулась за короткой белой махровой накидкой. Кирби
  спросил себя, чего же ему хочется. Чтобы она застегнула ее или чтобы она
  этого не делала? Она не стала застегивать.
   - Теперь, я думаю, ты можешь перестать пялиться на меня, милый
  мальчик, - томно поглядев