с изумлением оглядел столкнувшиеся машины, полицейского, женщину с
  пистолетом, выскочил из "Седана" и бросился бежать. Загорелся зеленый
  свет, и Кирби помчался дальше на юг, в полной уверенности, что в этой
  истории вряд ли когда-нибудь окончательно разберутся.
   Немного не доезжая до бухты, в последних лучах заходящего солнца
  Кирби остановил машину у обочины, торопливо пресек движение времени и,
  скинув туфли, засунул их под рубашку. Сняв темные очки, он пошел по
  направлению к морю. Двигаться среди розовых неподвижных фигур было все
  равно, что гулять по мертвому саду, украшенному статуями. Иногда в спешке,
  Кирби задевал некоторые из них. Они стояли застывшие и нереальные. Мужчина
  разжигал трубку. Пламя казалось сделанным из розовой латуни. Женщина
  выпустила сигаретный дым изо рта. Дым неподвижно висел в воздухе, как
  странный полупрозрачный пластиковый плюмаж.
   Кирби подошел к центральному причалу. Легкая, окрашенная розоватыми
  лучами заката зыбь замерла, как расплавленный свинец, застывший и
  отполированный.
   "Глорианна" стояла у причала. Она оказалась совсем не такой большой,
  как Кирби предполагал - футов восемьдесят в длину, не больше. Лысый,
  усатый детина стоял на палубе и, сворачивая в бухту толстый торс, смотрел
  в сторону города, когда его настигло красное безмолвие. Каюты занимали
  значительную часть "Глорианны". Изящной яхта не выглядела, но имела
  высокую надводную часть