и
  остался сидеть.
   - Я купила это два года назад, - сказала Вильма мрачным шепотом. - И
  надевала только раз в жизни.
   Ее каштановые волосы были расчесаны так, что даже блестели, и впервые
  Кирби заметил в них рыжеватые отблески. Стояла она, словно новобранец,
  которого только что отругали за плохую выправку: повернув голову
  вполоборота, но отчаянно косясь, чтобы глядеть ему прямо в лицо. Она не то
  что дрожала, она вибрировала с такой скоростью, которую глаз не в
  состоянии уловить. Казалось, что ее подключили к цепи высокого напряжения.
  У Кирби появилось ощущение, что стоит ему щелкнуть пальцами, как цепь
  окажется перегруженной, и девушка исчезнет - со вспышкой голубого пламени
  и запахом горящей изоляции. Кирби медленно закрыл рот. Одеяние на Вильме
  было неописуемое. Горло окружало дюймовой ширины гофрированное черное
  кружево и такие же кружева охватывали запястья. Еще одно черное кольцо
  опоясывало талию, в нескольких дюймах над бедрами, отчетливо
  вырисовывающимися под совершенно бесплотной тканью, прозрачной, как
  ветровое стекло. А ниже этого последнего кольца слегка шевелилась вышитая
  розовая наглая морда самого дегенеративного кролика, какого он когда-либо
  в жизни видел.
   От усилия, с которым он закрыл рот, у него свело челюсть. На десятую
  долю секунды он вспомнил о том, что воспаленно городил ему Гувер Хесс в
  отеле, и с рыдающим отчаянным вскриком бросился вон из квартиры.