ли лягушки. Никакого холма.
  Сплошное болото.
   Триша повернулась, посмотрела назад, но уже не могла сказать, откуда
  вошла в это гиблое место. Если б она догадалась метить свой путь чем-нибудь
  ярким, теми же лоскутами пончо, то могла бы вернуться. Но не метила, а
  потому пути назад для нее не было.
   Ты все-таки можешь вернуться назад: для того, чтобы определиться с
  направлением, ориентиры не нужны.
   Наверное, она смогла бы, но один раз она уже попала впросак, решив, что,
  определившись с направлением, сумеет попасть на главную тропу через лес.
  Второй раз наступать на те же грабли не хотелось.
   И Триша повернулась к травянистым островкам и поблескивающей под солнцем
  стоячей воде. Деревьев, за которые она могла при случае ухватиться, хватало,
  а где-то болото должно было кончиться, не так ли?
   Только безумцу могут прийти в голову такие мысли.
   Безусловно. Но ситуация-то безумная.
   Триша постояла еще с минуту, думая о Томе Гордоне, об его умении замирать
  перед броском. О том, как он стоял в круге питчера, не сводя глаз с одного
  из кэтчеров "Бостон Ред сокс", Хаттеберга или Веритека, подавая только им
  ведомые сигналы. А потом, в мгновение ока, все его тело приходило в
  движение, и следовал разящий бросок.
   Не человек - айсберг, говаривал ее отец. Кровь у него - ледяная.
   Триша хотела выбраться отсюда. Первым делом из этого мерзопакостного
  болота, а потом и из леса, вернуться к людям, магазинам, торговым центрам,
  телефонам и полисменам, которые помогут тебе, если ты