дился. И она
  подумала, что сможет выбраться. Сможет, если не даст слабину, не струсит.
  Сможет, если у нее в жилах есть хоть немного ледяной крови.
   Тут и Триша вышла из ступора, сняла вторую кроссовку, связала узлом
  шнурки обеих. Повесила на шею, словно грузы часов-кукушки, посмотрела на
  носки, решила оставить их на ногах (мало ли на что можно наступить в этой
  черной воде), до колен закатала штанины джинсов, глубоко вдохнула,
  выдохнула.
   - Макфарленд готовится к броску, Макфарленд бросает, - изрекла Триша.
  Повернула бейсболку козырьком назад (потому что козырьком назад - это круто)
  и сделала первый шаг.
   Триша осторожно передвигалась с кочки на кочку, часто поднимая голову,
  устанавливая все новые ориентиры, совсем как днем раньше. Только сегодня я
  не собираюсь поддаваться панике и бежать, думала она. Сегодня у меня в жилах
  течет ледяная вода.
   Миновал час, потом два. Вместо того чтобы твердеть, почва становилась
  все, более топкой. Наконец, земли не стало вовсе: над водой возвышались лишь
  поросшие травой островки-кочки. Триша переходила от одного к другому,
  держась за ветви и кусты, если была такая возможность, если нет - балансируя
  руками, словно канатоходец. Наконец, наступил момент, когда она не могла не
  только переступить на очередную кочку, но даже допрыгнуть до нее. Какое-то
  время ей пришлось настраиваться, а уж потом она ступила в черную воду. Ее
  окатило гнилостным запахом. Вода чуть-чуть не доходила до колена. Ступня
  погрузилась в холодный желеобразный