ближе и ближе и видела перед собой только зеленые кусты и
  деревья, в ней проснулась надежда. И болото, по которому она шла,
  становилось все мельче. Вода едва достигала середины голени, хотя раньше ей
  случалось брести и по пояс в воде. Она наткнулась еще на две кочки, на
  которых рос орляк. Его было гораздо меньше, чем на Острове орляка, но Триша
  сорвала и съела те стрелки, что встретились ей. Сладкие, оставляющие во рту
  привкус горечи. У них зеленый вкус, подумала девочка. Она бы набрала больше
  орляка и положила в рюкзак, но в других местах он ей не встретился. Триша об
  этом не грустила. Детям свойственна беззаботность: орляк утолил чувство
  голода, а подумать о том, что она будет есть в следующий раз, она еще
  успеет. Триша шла к берегу, срывая на ходу молодые побеги орляка. Сначала
  отправляла в рот лист, закрученный в тугие "завитки", потом приходил черед
  стебля. Ил, в который по-прежнему погружались ноги, ее не смущал. Она
  привыкла к болоту, не испытывала к нему никакого отвращения.
   Потянувшись к нескольких оставшимся стрелкам орляка на второй кочке,
  Триша вдруг замерла. Потому что вновь услышала жужжание мух. И на этот раз
  звучало оно куда как громче. Если бы была такая возможность, Триша ушла бы в
  сторону, сделала бы крюк, но болото в этом месте заканчивалось кладбищем
  утонувших веток и кустов. В этом месиве дерева и воды оставался лишь один
  более-менее свободный проход, по которому и могла пройти Триша, если только
  она не хотела еще два часа бороться с