шум бегущей воды за
  звуковую галлюцинацию. Не могла же она слышать настоящую воду. Откуда ей
  взяться, словно по заказу? Тем не менее Триша повернула на этот шум и теперь
  шагала на юго-запад, ныряя под ветки, перепрыгивая через упавшие деревья.
  Когда же шум стал таким громким, что ни о какой галлюцинации речи уже быть
  не могло, Триша побежала. Пару раз поскользнулась на ковре из иголок,
  однажды угодила в крапиву, но не обратила ни малейшего внимания на ожоги,
  появившиеся на локтях и тыльной стороне ладони. И через десять минут после
  того, как до ее ушей донесся шум бегущей воды, Триша стояла на обрыве. В
  этом месте скалы прорывали тонкий слой почвы и торчали из нее словно серые
  каменные костяшки пальцев. И из-под скал вырывался поток воды, такой
  широкий, что в сравнении с ним первый ручей казался жалкой струйкой, текущей
  из неплотно закрытого крана.
   Триша двинулась вдоль обрыва, даже не думая о том, что один неверный шаг
  может привести к падению с высоты двадцати пяти футов и скорее всего к
  смерти. Пять минут спустя она обнаружила участок достаточно пологого склона,
  ведущего от леса в долину, по которой бежал ручей. Склон этот покрывали
  десятилетиями скапливающиеся на нем иголки и листья.
   Триша села на край обрыва, поставила ноги на пологий склон, точь-в-точь
  как ребенок, решившись скатиться с ледяной горки. И заскользила вниз, сидя,
  используя ноги вместо тормоза. На полпути ее начало сносить в сторону.
  Вместо того чтобы попытаться остановиться - а такой маневр