пронесло.
   - Мне суждено умереть, не так ли, Том? - спросила она. Ровным, спокойным
  голосом.
   Ответа не получила. Подняла голову, огляделась. Номер 36 ушел. Триша
  дотащилась до ручья, попила. Вода более не вызывала болезненной реакции ни в
  желудке, ни в кишечнике. Девочка не знала, что сие означает: то ли ее
  организм привык к этой воде, то ли отказался от попыток избавиться от
  гадости, которая в ней содержалась.
   Триша села, вытерла рот, посмотрела на северо-запад, вдоль русла ручья.
  Склон сменялся равниной, зрелый лес уступал место более молодому, с густым
  подлеском. Она уже знала, что идти таким лесом - удовольствие не из
  приятных. И понимала, что на длительное путешествие сил у нее просто не
  хватит. А если бы она попыталась идти по воде, то поток скорее всего сшиб бы
  ее с ног. Не слышала она ни стрекотания вертолетов, ни лая собак. Подумала о
  том, что при желании могла бы услышать и первое, и второе, видела же она
  Тома Гордона, когда этого хотела, но проку от этого не было никакого.
  Реальными могли быть только те звуки, которые раздавались внезапно, удивляли
  ее.
   Но услышать их Триша уже и не надеялась.
   - Мне суждено умереть в лесу. - На этот раз вопросительных интонаций в ее
  голосе не слышалось.
   Безмерная печаль отразилась на лице девочки, но слезы не закапали. Она
  вытянула руки, посмотрела на них. Руки дрожали. Наконец Триша встала и
  двинулась вниз по склону. Шла медленно, опираясь о стволы деревьев, хватаясь
  за ветки кустов, чтобы не упасть. А в