ой. Маленькой и мягкой. Ягода лопнула под
  ее пальцами. Красный сок брызнул на кожу. Однажды она видела, как отец
  брился и порезался. Такие же крошечные капельки выступили тогда на щеке.
   Триша поднесла палец с капельками (и маленьким кусочком кожицы) ко рту,
  облизала. Митчелла по вкусу напомнила ей не жвачку "Тиберри", а сок клюквы,
  налитый из бутылки, которую достали из холодильника. От этого воспоминания
  Триша заплакала, но едва ли она знала, что по ее щекам текут слезы. Руки уже
  тянулись к ягодам, срывали их, заталкивали в рот. Ягоды она не пережевывала:
  просто проглатывала и набивала рот новыми.
   Ее организм раскрылся навстречу ягодам, наслаждался их сладостью. Все
  прочие ощущения исчезли. Весь окружающий мир сузился до лесной "плантации"
  митчеллы, на которую ей удалось набрести. Она срывала ягоды целыми гроздями,
  тут же отправляя их в рот. Пальцы окрасились красным, потом ладони, наконец,
  губы и подбородок. По мере того, как она углублялась в кусты митчеллы, все
  большие участки кожи окрашивались соком, цвет которого так напоминал кровь.
  И вскоре напоминала девочку, которая сильно порезалась и нуждалась в срочной
  медицинской помощи.
   Заодно Триша съела и несколько листочков. Мать оказалась права: на вкус
  ничего, вполне съедобные, даже если ты не лесной сурок. Кисловатые. А
  сочетание листьев и ягод напомнило ей желе, которое бабушка Макфарленд
  подавала с жареной курицей.
   Она бы и дальше двигалась на юг, методично обдирая кусты, но ягодная
  "плантация" резко оборвалась. Триша