вышла из кустов и оказалась лицом к лицу
  с крупной оленихой. Ее темно-коричневые глаза не отрывались от девочки.
  Триша выронила горсть ягод, что держала в руке, и пронзительно закричала.
   Пока Триша ломилась через кусты, олениха не обращала на нее ни малейшего
  внимания. Не очень-то испугал ее и крик девочки. Уже гораздо позже Триша
  подумала, что в осенний охотничий сезон такая вот непугливость может стоить
  оленихе жизни. Олениха лишь дернула ушами да отступила на пару шагов в глубь
  небольшой полянки, на которой тут и там пересекались полоски пробившегося
  сквозь листву солнечного света.
   За спиной оленихи, взирая на Тришу с куда большим испугом, стояли на
  тоненьких ножках два олененка. Олениха развернулась, через плечо еще раз
  посмотрела на Тришу и неторопливо направилась к своим детенышам. Триша
  провожала ее восхищенным, полным изумления взглядом. Точно так же, во все
  глаза, Триша смотрела и на бобров, которые сначала сидели на своих хатках, а
  потом уплыли по своим делам.
   Троица оленей постояла на краю полянки у буковой рощицы, словно позируя
  для семейного портрета. Потом олениха мордой ткнулась одному из оленят в
  бок, может, подтолкнула его, и втроем они ретировались в лес. Триша увидела
  их белые хвостики, а мгновением позже полянка осталась в ее полном
  распоряжении.
   - До свидания! - крикнула им вслед Триша. - Спасибо, что загляну...
   Она замолчала на полуслове, потому что поняла, с чего это олени
  облюбовали эту полянку: ее всю усыпали буковые орешки.