е ты бестолковая, - сказала себе Триша, но ощущение, что за
  ней наблюдают, вернулось, более того, усилилось. Бог Заблудившихся, как
  сказал осоголовый священник. Он следит за тобой, он ждет тебя. Осоголовый
  священник говорил что-то еще, но запомнила она только это: следит за тобой,
  ждет тебя.
   Триша подошла к тому месту, где, по ее разумению, стояли трое в сутанах,
  поискала хоть какие-то следы. Ничего не обнаружила. Опустилась на одно
  колено, пригляделась повнимательнее. Тот же результат: ничего. Разве что
  чуть взбитые в одном месте сосновые иголки. След? Едва ли, Триша поднялась,
  повернулась к ручью, и тут ее взгляд ухватил в чаще леса справа от себя
  что-то необычное.
   Она вошла в лес, в полумрак, где тоненькие стволы молодых деревьев
  тянулись вверх, борясь друг с другом за пространство и свет. Тут и там
  белели стволы берез. На одном темнело пятно, которое и заметила Триша.
  Девочка испуганно оглянулась, не заметила ничего подозрительного,
  направилась к березе. Сердце выскакивало из груди, разум кричал криком:
  остановись, что ты делаешь, не ходи туда, дура, кретинка, идиотка, но Триша
  не остановилась, не повернула назад.
   У подножия березы лежали окровавленные внутренности, такие свежие, что на
  них слетелись лишь несколько мух. Вчера от одного только вида внутренностей
  к горлу тут же подкатила бы тошнота, ей пришлось бы изо всех сил бороться с
  позывами на рвоту, но сегодня многое изменилось, и она сама, и ее жизнь, и
  окружающий мир. Никакой тошноты,