никаких позывов, никакого желания
  отвернуться или по меньшей мере отвести взгляд. Вместо этого внутри все
  онемело. И Триша не могла сказать, лучше это или хуже.
   На кусте, растущем рядом с березой, завис клок коричневого меха с белыми
  пятнышками. Триша поняла, что и внутренности, и клок принадлежали олененку,
  одному из двух, которых она видела в буковой рощице. А чуть дальше, там, где
  полумрак еще более сгущался, переходя в ночь, она увидела ольху с
  прочерченными на коре глубокими полосами от когтей. Полосы эти находились
  высоко над землей, дотянуться до них мог только очень высокий человек. Но
  Триша не верила, что оставил их человек.
   Он следил за тобой. Да, следил раньше и следит сейчас, в этот самый
  момент. Триша чувствовала, как чей-то взгляд ползает по ней, словно какие-то
  маленькие насекомые. Три священника ей, возможно, приснились или
  привиделись, но вот внутренности олененка или царапины на ольхе - никакая не
  галлюцинация, она видела их наяву. И чей-то взгляд, который она чувствовала
  на себе, - тоже не галлюцинация.
   Тяжело дыша, оглядываясь по сторонам, Триша попятилась к ручью, ожидая,
  что из чащи вот-вот появится Бог Заблудившихся. Выбравшись из кустов, она
  продолжала пятиться, пока не добралась до берега. Только там развернулась и
  запрыгала по камням, перебираясь на противоположный берег.
   Ее по-прежнему терзал страх: а вдруг он выскочит следом за ней,
  ощетинившийся клыками, когтями, жалами. На втором камне поскользнулась, едва
  не свалилась