к ней. Необычный зверь, как назвала его наглая паршивка, Бог
  Заблудившихся, по определению осоголового священника. Как его ни называй,
  владыка теней, император подвалов, кошмарное существо, которое у каждого
  ребенка свое, которого он боится больше всего на свете. Кто бы он ни был,
  ему надоело ходить вокруг да около, игры для него закончились. Он пришел,
  чтобы скинуть ветки, которыми она укрылась, и сожрать ее заживо.
   Кашляя и дрожа, оборвав все связи с реальным миром, утратив способность
  мыслить логически (временно обезумев, иначе и не скажешь), Триша заложила
  руки за голову и ждала того момента, когда когти зверя раздерут ее на куски
  и отправят в зубастую пасть. Так она и уснула, а когда проснулась ранним
  утром, во вторник, руки ее совершенно затекли, и поначалу она не могла
  повернуть шею: если Триша хотела посмотреть направо или налево, то
  поворачивалась всем телом.
   Наверное, теперь мне не надо спрашивать бабушку, что такое старость,
  подумала Триша, присев, чтобы пописать. Наверное, теперь я сама все знаю.
   Возвращаясь к вороху веток, под которыми она спала (как бурундук в норке,
  с усмешкой подумала она), Триша заметила, что одна из горок нанесенных
  ветром сосновых иголок разворошена. Иголки валялись вокруг, а в одном месте
  горку сровняли до самой земли. Так может, глубокой ночью она и не обезумела?
  Или обезумела не до конца? Потому что уже после того, как она вновь заснула,
  кто-то к ней подходил. Постоял рядом, а может, и посидел, наблюдая, как она
  спит, гадая,