, съесть ли ее прямо сейчас или нет. И решил подождать еще
  день-другой, чтобы она окончательно дозрела, стала сладкой, как ягоды
  митчеллы.
   Триша повернулась на триста шестьдесят градусов, на том самом месте, где
  точно так же поворачивалась несколько часов назад. Замерла, нервно кашлянула
  в кулак. Кашель отозвался болью в груди. Боль эта Тришу не испугала, скорее
  порадовала. Она была теплой, эта боль, тогда как все ее тело закоченело.
   - Его нет, Том, - сказала она. - Кто бы он ни был, он опять ушел. Во
  всяком случае, на какое-то время.
   Да, ответил Том, но он вернется. И рачо или поздно тебе придется иметь с
  ним дело.
   - Дневную норму несчастий мы уже выбрали, - процитировала Триша бабушку
  Макфарленд. Она не очень-то понимала, что это должно означать, но думала,
  что теперь понимает ее слова лучше, чем раньше, и они имели самое прямое
  отношение к ее нынешнему положению.
   Триша села на ворох ветвей, съела три горсти ягод с орешками. Ягоды
  показались ей не такими вкусными, как днем раньше, - они заметно подсохли, и
  Триша догадалась, что к ленчу, вкус их наверняка не улучшится. Однако она
  заставила себя съесть все три горсти, а потом направилась к ручью, чтобы
  попить воды. Увидела еще одну маленькую форель, размером не больше корюшки
  или сардинки, и внезапно у нее появилось желание поймать ее. Руки и ноги
  слушались ее уже куда лучше, чем ранним утром, и, по мере того, как солнце
  прогревало воздух, настроение у Триши начало улучшаться. В ней вновь
  затеплилась