ли ее, черный
  вертолет улетел и больше не вернулся. Она набрела на целый лес очень старых
  сосен. Кроны сливались в вышине. И солнечный свет просачивался сквозь иглы,
  словно сквозь пыльные окна кафедрального собора. Случилось это, должно быть,
  в четверг. С ветвей этих сосен свешивались изуродованные туши тысячи лосей,
  вокруг каждой туши кружили мириады мух, по тушам ползали полчища личинок.
  Триша закрыла глаза, а открыв их вновь, уже не увидела гниющих туш. Она
  нашла ручей и какое-то время шагала вдоль него. Потом он пропал, или она
  ушла от него. Но прежде, чем это произошло, девочка заглянула в ручей и
  увидела на дне огромное лицо, утонувшее, но еще живое. Лицо это смотрело на
  нее из воды и что-то беззвучно говорило. Она прошла мимо огромного дерева, и
  из дупла послышался мертвый голос, произнесший ее имя. Как-то ночью она
  проснулась, потому что что-то давило ей на грудь. Подумала, что лесной зверь
  наконец-то добрался до нее, но провела рукой по груди и ничего не нашла.
  Несколько раз она слышала, как люди звали ее. Кричала в ответ.., но ее крики
  глохли в лесной чаще.
   Среди этого океана фантазий все-таки мелькали редкие островки реальности,
  точно так же, как в том полете земля иной раз проглядывала сквозь толщу
  облаков. Она помнила, как наткнулась на огромную "плантацию" митчеллы,
  занимающую чуть ли не весь склон холма. Наполняя ягодами рюкзак, она раз за
  разом повторяла: "Куда вы позвоните, если у вас разбилось лобовое стекло?"
  Она помнила, как наполняла из родника бутылку из-под