а, поиски еще продолжались, но даже
  большинство тех, кто искал Тришу, полагали, что она уже умерла. Ее родители
  начали обсуждать, пусть робко, все еще отказываясь верить, что такое
  возможно, заказывать ли им отпевание или все-таки подождать, пока найдут
  тело.
   А если ждать, то как долго? Иногда тела заблудившихся в лесу не находили
  вовсе. Пит практически ничего не говорил, а глаза у него заваливались все
  глубже. Он взял Монью-Болонью в свою комнату и усадил в углу, откуда она все
  время смотрела на его кровать. А когда увидел, что мать смотрит на куклу,
  прошипел: "Не трогай ее. Не смей ее трогать".
   Для мира уличных фонарей, автомобилей, асфальтированных дорог Триша уже
  умерла. В мире, что лежал вне тропы, в котором вороны иногда каркали,
  повиснув вниз головой, она вплотную приблизилась к границе, разделяющей
  жизнь и смерть. Но продолжала идти. Иногда отклонялась от выбранного
  направления на восток или запад, но не сильно. Точно так же, как ее тело
  научилось бороться с инфекцией, поселившейся в горле и груди, так же и Триша
  научилась держаться выбранного наперед направления. Впрочем, проку от этого
  не было никакого. Она все дальше и дальше уходила от населенных пунктов, все
  больше и больше углублялась ту часть штата Нью-Хэмпшир, которую назвали
  Трубой. Люди там не жили.
   Зверь, кем бы он ни был, по-прежнему не терял Тришу из виду. Многое из
  того, что она видела и чувствовала, Триша воспринимала как плод своего
  воображения, но только не слова осоголового