ка о Боге Заблудившихся,
  только не глубокие царапины на коре деревьев, только не обезглавленную
  лисицу. Все это она не могла отнести в разряд галлюцинаций. Когда она
  чувствовала зверя (или слышала - несколько раз трещали ветки, когда зверь
  шел следом за ней, дважды до нее доносилось низкие, нечеловеческое урчание),
  то не ставила под сомнение его существование. А когда ощущение, что за ней
  наблюдают, уходило, она точно знала, что ушел и зверь. Их связала
  неразрывная нить; им суждено быть вместе до самой ее смерти. Такие мысли раз
  за разом посещали Тришу. Впрочем, она понимала, что встречи со смертью ждать
  ей осталось недолго. "Сразу за углом", - как-то ответила мать, когда на
  улице ее спросили, где тут ближайшая аптека. Правда, углов в лесу не было.
  Болота, трясины, обрывы встречались, а вот углы - нет. Как же это
  несправедливо, думала Триша, умереть, после стольких дней борьбы за
  выживание, но теперь подобная несправедливость не вызывала у нее злобы.
  Злоба требовала расхода энергии. Злоба отнимала жизненные силы. И первого, и
  второго у Триши осталось совсем ничего.
   На полпути через поляну, которая ничем не отличалась от дюжины других,
  которые она миновала раньше, Триша закашлялась. Кашель вызвал резкую боль
  глубоко в груди, словно там за что-то зацепили крюком и потащили его наверх.
  Триша согнулась пополам, оперлась рукой о подвернувшийся пенек и кашляла,
  пока на глазах не выступили слезы. Когда приступ кашля прошел, она не стала
  разгибаться, дожидаясь,