поляна.
   Слишком много травы - высокой, зеленой травы, какая растет на полях и
  пастбищах. Это же пастбище, вернее, когда-то давно тут было пастбище. Если
  убрать выросшие здесь березы и кусты, станет ясно, что это пастбище. А
  пастбища - плод человеческих трудов. И только люди могут врывать в землю
  столбы с ввернутыми в них рым-болтами.
   Триша опустилась на одно колено, осторожно, чтобы не занозить руки,
  провела ладонями по столбу. Нащупала две дыры. Порылась в земле у основания
  столба, нашла что-то твердое. Вытащила: старая ржавая петля. Подняла повыше,
  в солнцу. Тоненький лучик проник в отверстие под шуруп и крошечным зайчиком
  запрыгал по щеке девочки.
   - Том, - выдохнула Триша. Повернулась к клену, привалившись к которому он
  стоял, сложив руки на груди, полагая, что он давно ушел. Нет, стоял на
  прежнем месте, только уже не улыбался, хотя Трише показалось, что глаза его
  смотрели с хитринкой. - Том, посмотри! - И она протянула к нему петлю.
   - Тут были ворота, - ответил Том.
   - Ворота! - радостно повторила Триша. - Ворота! - Другими словами, что-то
  сделанное людьми. Людьми из чудесного мира уличных фонарей, электрических
  бытовых приборов и средств для уничтожения насекомых.
   - Ты понимаешь, это твой последний шанс.
   - Что? - Ей стало не по себе.
   - Заключительные иннинги, Триша. Когда нет права на ошибку.
   - Том...
   Около клена никого. Том ушел. Впрочем, она и не видела, как он уходил,
  потому что Тома здесь и не было. Он существовал только в ее воображении.
   В чем