окое
  удовлетворение, увидев на ладони красное пятнышко. "Думал, что мой револьвер
  разряжен, приятель?" - хриплым голосом вопросила она.
   Триша повернулась к склону, по которому спустилась в ложбинку, а потом
  развернулась на сто восемьдесят градусов, потому что ей в голову пришла
  самая худшая в ее жизни идея. И заключалась эта идея в следующем: пойти
  вперед, вместо того чтобы вернуться на тропу к Кезар-Нотч. На развилке тропы
  расходились под небольшим углом, и чтобы попасть на главную тропу, от нее
  требовалось совсем ничего: пересечь заросший лесом участок между двумя
  тропами. Пустяк, что и говорить. И ни единого шанса заблудиться, потому что
  очень уж отчетливо слышала она голоса туристов, держащих путь на
  Норт-Конуэй. Действительно, заблудиться у нее не было ни единого шанса.
  
  ВТОРОЙ ИННИНГ
  
   Западный склон ложбинки, в которой Триша справила малую нужду, оказался
  куда круче восточного, по которому она спускалась в ложбинку. Но она
  забралась наверх, хватаясь за растущие на склоне деревья, а оказавшись на
  ровной земле, двинулась в том направлении, откуда доносились голоса. Идти
  мешал густой подлесок, ей пришлось обогнуть несколько утыканных шипами
  кустов, но всякий раз, огибая куст, она старалась не сбиться с выбранного
  курса. Так она шагала минут десять, а потом остановилась. Потому что у нее
  заныло то нежное местечко между грудью и животом, местечко, где сходятся
  вместе все нервы. Вроде бы ей уже пора выйти на Аппалачскую тропу, ведущую к
  Норт-Конуэю. По