ерцы кабины со стороны водителя (плющ увил
  ее, заменив своими листочками стекло) и тут полыхнула молния, окрасив все
  вокруг в лиловые тона. Вспышка эта позволила Трише увидеть что-то огромное,
  стоящее на границе леса по другую сторону дороги. Покатые плечи, черные
  глаза, большие уши, торчащие словно рога. Может, это и были рога. То был не
  человек. И, как решила Триша, не животное. У дороги, под проливным дождем,
  стоял ее бог. Бог, которого представлял осоголовый священник.
   - НЕТ! - закричала Триша, нырнув в кабину, не замечая пыльного облака,
  поднявшегося с сиденья, не замечая тошнотворного запаха сгнившей обивки. -
  НЕТ! УХОДИ! УХОДИ И ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ!
   Ей ответил гром. Ответил дождь, барабаня по ржавой крыше. Триша закрыла
  лицо руками, свернулась калачиком, кашляя и дрожа. И пока не заснула, все
  ждала, что он влезет в кабину.
   Спала Триша крепко и, насколько она могла помнить, без сновидений. А
  открыла глаза уже ясным днем. Воздух прогрелся, в чистом небе ярко светило
  солнце, деревья сверкали свежевымытой листвой, трава прибавила в росте,
  радостно щебетали птички. Листья и ветки сбрасывали последние капли. Когда
  Триша выглянула через проем из-под лобового стекла, первым делом ее чуть не
  ослепил солнечный свет, отражающийся от лужи, набравшейся в одной колее. Она
  прикрыла глаза рукой, прищурилась. Зеленая трава, зеленый лес, синее небо,
  никаких богов.
   Кабина грузовика, пусть и без стекол, уберегла ее от дождя. Лужа натекла
  на полу, около педалей, промок левый рукав, но не