а не выбраться, в отчаянии
  думала Триша. Он этого не допустит. Он не позволит мне выбраться отсюда.
   Уже после полудня она заметила, что лужи в колеях быстро высыхают, и
  пополнила запас воды. Воду она фильтровала через материю бейсболки. Выливала
  сначала в капюшон, а уж потом в пластиковые бутылки. Вода все равно
  оставалась мутновато-грязной, но Триша уже не придавала этому значения. Если
  б лесная вода могла убить ее, она умерла бы в тот день, когда ее вырвало и
  пронесло. Гораздо больше ее волновало отсутствие еды. Наполнив бутылки, она
  подъела все свои запасы, оставив несколько орешков и ягод. Так что утром,
  подумала Триша, придется отскребать от дна рюкзака раздавленные ягоды, как
  когда-то, давным-давно, она отскребала крошки картофельных чипсов. Конечно,
  она могла найти что-то съедобное по пути, но не очень-то на это
  рассчитывала.
   Дорога все вилась между деревьями, иногда колеи практически сравнивались
  с землей, иногда, наоборот, глубоко в нее вдавливались. Кое-где на полосе
  между колеями росли невысокие кустики. Триша подумала, что это черника.
  Выглядели они точно так же, как и те кустики, с которых она и мамик во время
  прогулок по игрушечным лесам Сэнфорда собирали полные корзинки сладких,
  сочных ягод. Но черника созревала только через месяц. Видела Триша и грибы,
  но не решилась их есть. Мать ничего о грибах не говорила, не изучали они
  грибы и в школе. В школе ей рассказывали об орехах и о том, что нельзя
  садиться в автомобиль к незнакомым мужчинам (потому