ысль, что будь она компьютером Пита, то выбросила бы на
  экран надпись: "Программа допустила непоправимую ошибку и должна быть
  закрыта", окружив ее иконками-бомбочками. От этой мысли Тришу разобрал смех.
   Но смех этот практически сразу перешел в кашель. Такой сильный, что
  согнул Тришу пополам. И вскоре она лаяла, как собака, уперевшись ладонями в
  колени, а волосы висели перед глазами грязным занавесом. Девочка, однако,
  устояла на ногах, отказываясь сдаться и сесть или лечь на землю. Наконец
  кашель стих, и тут Триша поняла, что может зацепить "Уокмен" за пояс
  джинсов. На заднем торце маленького плейера имелась скоба, предназначенная
  аккурат для этого случая, не так ли? Конечно, имелась. Как она могла об этом
  забыть? Видать, у нее совсем плохо с головой.
   Триша уже открыла рот, чтобы сказать: "Элементарно, мой дорогой Ватсон",
  - она и Пепси иногда говорили так друг другу, но тут что-то теплое
  выплеснулось на ее нижнюю губу. Триша вытерла ладонью кровь, опустила руку,
  посмотрела на ладонь, глаза у нее широко раскрылись.
   Должно быть, я что-то прикусила во рту, когда кашляла, подумала девочка,
  но сразу поняла, что не стоит себя обманывать. Эта кровь поднялась откуда-то
  изнутри. Мысль эта напугала ее, а от страха она стала куда лучше соображать.
  К ней вновь вернулась способность логического мышления. Она прочистила горло
  (очень осторожно, чтобы не вызывать очередного приступа кашля), сплюнула.
  Слюна стала ярко-алой. Господи! Поделать с этим она ничего не могла, зато
  отпали