ко раскрыв глаза, забытые наушники болтались на конце
  проводков у ее поцарапанной, грязной лодыжки. Она узнала этот звук - звук
  выхлопа в глушителе. Значит, грузовик. А может, мотоцикл. Впереди дорога.
  Настоящая дорога.
   Ее так и подмывало сорваться с места и бежать, бежать, бежать, но она
  понимала, что нельзя. Если бы она побежала, то разом израсходовала бы
  последние остатки энергии. Это было бы ужасно. Лишиться чувств или умереть в
  пределах слышимости рева глушителя - все равно что не удержать победный счет
  на последнем подаче. Такие кошмары в бейсболе случались, но она дала себе
  слово, что с ней такому не бывать.
   Поэтому Триша зашагала не спеша, осторожно, экономя силы, прислушиваясь к
  треску выхлопов, шуму двигателей, автомобильным гудкам. Ничего, ничегошеньки
  она не услышала и, отшагав с час, начала думать, что ей все это
  прислышалось. Но, с другой стороны, треск был такой отчетливый...
   Триша поднялась на холм, посмотрела вниз. Вновь закашлялась, губы опять
  окрасились кровью, но она этого не заметила.., даже не подняла руку, чтобы
  стереть кровь. Потому что внизу заброшенный проселок, по которому она так
  долго брела, упирался в дорогу.
   Триша медленно спустилась с холма, ступила на дорогу. Отпечатков
  протектора не увидела, это был хардпэн <Сцементированное почвенное
  образование.>, но по колеям ездили постоянно, и между ними не росла трава.
  Новая дорога пересекалась с ее проселком под прямым углом, уходя на запад и
  на восток. И вот тут Триша приняла