слышала шуршание. Шуршание шин об асфальт. Очень далекое, но шуршание.
   Триша заплакала.
   - Господи, пожалуйста, сделай так, чтобы мне это не прислышалось, -
  прошептала она. - Господи, пожалуйста, сделай...
   И тут за ее спиной что-то затрещало. Нет, это не ветер. Кто-то продирался
  , сквозь лес, ломая ветки. Что-то упало, наверное, вывороченное с корнем
  маленькое деревце. Так мог вести себя только зверь, тот самый необычный
  зверь. Он многое ей позволил, не трогал ее, пока до спасения не остался лишь
  один шаг, он даже дал ей возможность услышать шум тропы, которую она так
  легкомысленно покинула. Он наблюдал, с каким трудом дался ей этот долгий
  путь через леса. Может, с удивлением, а где-то и с сочувствием, если только
  он знал, что такое сочувствие. А теперь решил поставить точку. Хватит
  смотреть, хватить ждать.
   Медленно, с ужасом, но без страха, с чувством собственного достоинства,
  Триша повернулась, чтобы лицом к лицу встретить Бога Заблудившихся.
  
  ВТОРАЯ ПОЛОВИНА ДЕВЯТОГО ИННИНГА
  УДЕРЖАНИЕ ПОБЕДНОГО СЧЕТА
  
   Он появился с левой стороны дороги, и Триша подумала: "И всего-то? Вот,
  значит, кто следил за мной". Взрослые мужчины в панике бросились бы бежать,
  увидев Ursus Americanus, здоровенного черного североамериканского медведя
  весом никак не меньше четырехсот фунтов, подминающего под себя последние
  кусты, которые отделяли его от хардпэна, но Триша-то ожидала увидеть не
  медведя, а ночное чудище.
   К блестящему меху прилипли листья и репейники, он держал в руке (да,