с ленчем,
  она собирала его сама; "гейм-бой" и крем от загара (вот он оказался
  совершенно ни к чему: солнце давно скрылось за облаками, меж которыми
  остались лишь редкие синие прогалины); бутылка с водой и бутылка с "Сэдж",
  ее любимой газировкой; пачка "Туинкиз", печенья с кремовой начинкой, и пачка
  картофельных чипсов. Но никакого спрея от насекомых. Как будто она этого не
  знала? Вот Триша и намазалась кремом от загара, пусть отпугивает хотя бы
  мошку, и убрала все в рюкзак. Вновь достала пачку "Туинкиз", но после
  короткого колебания вернула в рюкзак. Она совершенно не чувствовала голода.
  Вообще-то она любила печенье с кремом, хотя и понимала, что не должна
  налегать на сладости, иначе к четырнадцати годам ее лицо превратится в один
  огромный прыщ.
   А ведь, ты можешь и не дожить до четырнадцати лет, заметил внутренний
  голос. Такой ледяной и пугающий. Такого от внутреннего голоса она не
  ожидала. Пригрела змею на груди. Ты можешь не выбраться из этих лесов.
   - Заткнись, заткнись, заткнись, - прошептала Триша, накинула клапан,
  затянула пряжки. Покончив с этим, начала подниматься.., потом замерла,
  упершись одним коленом в мягкую землю у папоротника, вскинув голову, словно
  принюхиваясь к воздуху, как делает это олененок, впервые оторвавшийся от
  материнского бока. Только Триша не принюхивалась: она вслушивалась,
  попытавшись отключить все остальные органы чувств.
   Легкий ветерок шелестел в верхушках сосен. Пронзительно пищали комары
  (отвратительные,