осали, сосали ее кровь. Она не чувствовала
  мокрецов, которые прилипли и трепыхались на полосках еще не высохших слез на
  ее щеках.
   Она не поддалась панике мгновенно, как в прошлый раз, когда почувствовала
  под рукой змею. Нет, паника поднималась как огромная волна, отсекая Тришу от
  окружающего мира, пока не накрыла ее с головой. Она шагала, не замечая, куда
  идет; она звала на помощь, не слыша себя; и уши ее не услышали бы ответного
  крика, раздайся он из-за соседнего дерева. А когда Триша побежала, она уже
  не контролировала себя. Я должна сохранять спокойствие, подумала девочка, но
  ее обутые в кроссовки ноги двигались все быстрее и быстрее. Я только недавно
  сидела в автомобиле, подумала она, пустившись бежать. Я не знаю, почему мы
  должны платить за ошибки родителей, подумала она, в самый последний момент
  поднырнув под ветку, внезапно возникшую перед ней на уровне глаз. Лоб она не
  расшибла, глаза не выколола, отделалась лишь царапиной на левой щеке, из
  которой тут же потек кровавый ручеек.
   Ветерок приятно холодил кожу, когда она прокладывала путь сквозь густой
  кустарник, не обращая ни малейшего внимания на шипы, которые рвали джинсы и
  царапали руки. Потом она бежала вверх по склону, с развевающимися волосами
  (резинка, собравшая их в конский хвост, давно уже соскочила, зацепившись за
  какую-то ветку), перескакивая через маленькие деревца, поваленные
  пронесшимся в этих местах ураганом. Триша взбежала на гребень.., и внезапно
  перед ней открылось длинное, серовато-голубое ущелье, в милях и милях