шоном и головой Триши и
  надсадно пищал у самого уха. Триша вычислила местонахождение комара, большим
  пальцем нажала на капюшон. Писк оборвался.
   - Вот так, - вздохнула она. - С тобой я разобралась. И осталось от тебя
  только мокрое место. - Она хотела встать, но тут заурчал желудок. Ранее
  голода она не испытывала, а тут поняла, что очень хочется есть. Подумала о
  том, какие еще не слишком приятные сюрпризы ждут ее впереди, и порадовалась,
  что ничего такого она не знает, не может назвать ничего конкретного. Может,
  их и не будет, сказала она себе. Эй, девочка, воспрянь духом, может, все
  самое страшное уже позади.
   Триша сняла пончо. Прежде чем убрать его в рюкзак, оглядела себя с головы
  до ног. Зрелище грустное. Вся одежда мокрая, в сосновых иголках. Потеряла
  сознание - и вот результат. Надо будет обо всем рассказать Пепси, при
  условии, что ей доведется увидеть Пепси.
   - Ты это прекрати, - одернула себя Триша и отстегнула клапан рюкзака.
  Достала всю еду и питье, выложила рядком. Стоило ей взглянуть на бумажный
  пакет с ленчем, как желудок заурчал еще сильнее. Сколько же времени?
  Внутренние часы, напрямую подключенные к ее организму, подсказали:
  где-нибудь три пополудни. То есть минуло восемь часов с того момента, как
  она встала из-за стола, съев на завтрак тарелку кукурузных хлопьев, залитых
  молоком. И пять, - как она приняла идиотское решение срезать угол и выйти на
  главную тропу через лес. Три часа пополудни. Может, даже четыре.
   В бумажном пакете лежали сваренное