и вертолеты, лес прочесывали егери и лесники с собаками. И поиски
  продолжались до победного конца.
   А может, я спасусь и сама. Натолкнусь где-нибудь в лесу на охотничий
  домик, разобью окно, если дверь заперта, а хозяев нет, позвоню по
  телефону...
   Триша уже видела себя в охотничьем домике, которым не пользовались с
  прошлой осени. Мебель в выцветших чехлах, на полу медвежья шкура. Пахнет
  пылью и золой. Все это пригрезилось ей так отчетливо, что она даже уловила
  запах кофе. Домик пустовал, но телефон работал. Старый такой аппарат, с
  тяжеленной трубкой, которую приходилось держать обеими руками. Она услышала
  свой голос: "Привет, мамик. Это Триша. Я не знаю, где я, но..."
   Она так увлеклась воображаемым разговором в воображаемом охотничьем
  домике, что едва не свалилась в быстрый ручеек, который вырывался из леса и
  скатывался по склону усеянному мелкими камнями.
   Триша ухватилась за ветки ольхи, постояла, глядя на ручеек. Губы ее
  раздвинулись в улыбке. Ужасный выдался день, все так, просто отвратительный,
  но удача наконец-то начала поворачиваться к ней лицом, а это уже немало
  дело. Девочка подошла к обрыву. Ручеек переваливался через край, и чуть ниже
  его ждала большая скала. Вода падала на нее, поднимая столб брызг, над
  которым в солнечный день стояли радуги. Склон по обеим сторонам ручья
  выглядел скользким и ненадежным: мокрый мелкий камень под тяжестью человека
  мог посыпаться вниз. Однако и здесь хватало кустов. И Триша подумала, что,
  поскользнувшись,