ли из отверстия
  на верхушке гнезда.
   Боль пронзила шею Триши. Еще одно жало впилось в правую руку повыше
  локтя. Крича как оглашенная, в панике Триша бросилась бежать. Тут же ее
  ужалили в левую руку, потом в поясницу, повыше джинсов, пониже задранной к
  лопаткам фуфайки.
   Бежала она к ручью. Не потому, что у воды будет безопасней. Просто
  старалась держаться открытой местности. Сначала огибала кусты, потом, когда
  они пошли сплошняком, продиралась сквозь них. У самой воды остановилась,
  тяжело дыша, оглянулась, опасаясь преследования. Но нет, осы остались у
  своего гнезда, хотя и успели причинить немало вреда до того, как ей удалось
  оторваться от них. Левый глаз - а именно под него ужалила Тришу первая оса -
  почти полностью заплыл.
   Если у меня повышенная чувствительность, я умру, подумала она, но совсем
  не испугалась, потому что еще не вышла из состояния шока. Всхлипывая, с
  катящимися по щекам слезами, она присела у ручейка, из-за которого и
  повстречалась с осами. А немного придя в себя, сняла со спины рюкзак. По
  телу пробегала дрожь, укусы ужасно болели. Триша обхватила рюкзак руками,
  покачивая его, словно куклу, и зарыдала в голос. Подумала о Моне, оставшейся
  на заднем сиденье "каравана", милой, доброй Монье-Болонье с большими синими
  глазами. Не в такие уж далекие времена, когда ее родители собирались
  развестись и во время развода, только Мона могла посочувствовать ей, утешить
  ее. Случалось, что даже Пепси не могла понять, что творится у нее на душе.
  Теперь