сильно, что опять вымочил ее насквозь, хотя она и
  пыталась укрыться под большим деревом. Но в этот раз обошлось без грома и
  молнии.
   Никогда раньше Триша не считала себя городской девочкой, для которой в
  диковинку общение с природой, а вот тут вот - когда этот безумный,
  отвратительный день подходил к концу, такое ощущение у нее возникло. И с
  лесом творилось что-то странное. Он словно делился на полосы. Какое-то время
  она шагала среди высоких красивых сосен, совсем как в диснеевских
  мультфильмах. А потом диснеевскую идиллию сменяла чащоба: деревья с
  искривленными стволами, заросли кустов, переплетенные, зачастую усеянные
  шипами ветки, которые так и норовили добраться до ее рук и глаз. Крайняя
  усталость, если не сказать измотанность, уже не позволяла Трише ломиться
  сквозь кусты. Она осторожно распутывала их, и со временем девочке начало
  казаться, что поцарапать ее, а при удаче и вонзиться в глаз - для кустов
  цель второстепенная. Основную свою задачу они видели в другом: помешать ей
  идти вдоль ручья. А ведь только он и мог вывести ее к людям.
   Если заросли становились совсем уж непроходимыми, Триша соглашалась на
  то, чтобы отдалиться от русла достаточно далеко. То, что она не видела
  ручья, ее не смущало. Но слышать шум бегущей воды считала для себя
  обязательным. Если этот шум быстро сходил на нет, она опускалась на
  четвереньки и ползла под зарослями вместо того, чтобы искать в них проход.
  Под зарослями было мокро и сыро (не то что