ы она
  устала и не смогла идти дальше, то взял бы ее на руки и понес. У него такие
  сильные мышцы. Когда она и Пит оставались у него на уик-энд, в субботу
  вечером он брал ее на руки и относил в маленькую спальню. Относил даже
  теперь, хотя ей было уже девять (и для своего возраста девочкой она была
  крупной). Ей это очень нравилось.
   Триша призналась себе, вот уж воистину удивительно, что ей недостает даже
  ее занудного, вечно всем недовольного брата.
   Плача, всхлипывая, она заснула. Кровососы, кружащиеся в темноте,
  надвинулись на нее. А потом оккупировали открытые участки кожи и устроили
  пир, набросившись на ее кровь и пот.
   Ветерок пролетел по лесу, шевельнул листьями, стряхивая последние капли
  дождя. Потом на несколько секунд все затихло. Не все, конечно. Похрустывали
  сучки, падали капли. Мгновением позже захлопали крылья, неподалеку
  возмущенно каркнула ворона. Вновь лес затих. Спала и Триша, положив голову
  на вытянутую руку.
  
  ВТОРАЯ ПОЛОВИНА ЧЕТВЕРТОГО ИННИНГА
  
   Они сидели во дворе за маленьким домиком отца в Молдене, вдвоем, на
  раскладных, тронутых ржавчиной стульях, смотрели на траву, выросшую больше
  чем следует. Два гнома улыбались Трише поверх сорняков. Она плакала, потому
  что папик обошелся с ней грубо. Такого он раньше не позволял, всегда обнимал
  ее, целовал в макушку, называл сладенькая, а тут обошелся грубо, и все
  потому, что она не хотела откинуть обитую металлом крышку люка у кухонного
  окна, спуститься на четыре ступеньки в подвал и принести