теленное под ним превратившееся в лохмотья пончо (пончо она теперь
  ненавидела; непонятно почему, но оно стало для Триши символом всех тех
  несчастий, что выпали на ее долю). - Прекрати. Пожалуйста.
   Но ледяной голос не собирался прислушиваться к ее просьбе. Потому что ему
  еще было что сказать. Вот он и сказал.
   Может, тебе не удастся просто умереть. Может, тебя убьет зверь, который
  бродит сейчас по лесу, и съест.
   Триша схватилась рукой за торчащую из ствола сухую ветвь, нервно
  озираясь. С момента пробуждения она могла думать о том, что у нее чешется
  все тело. Теперь ил успокоил зуд как от комариных, так и от осиных укусов, и
  она вновь осознала, что с ней произошло: ночь, дремучий лес и она,
  одна-оди-нешенька.
   - По крайней мере светит луна. - Триша оглядела полумесяц полянки. Вроде
  бы она стала меньше, словно деревья и кусты придвинулись к ручью, пока она
  спала. Угрожающе придвинулись.
   И от лунного света проку было не так уж и много, как ей поначалу
  показалось. Действительно, на полянке он высвечивал каждую травинку. Но эта
  обманчивая яркость смешивала реальность с нереальностью. Тени становились
  слишком уж черными, и когда ветер шевелил листвой, тени эти меняли свои
  очертания, вселяя тревогу.
   В лесу что-то хрумкнуло, затихло, хрумкнуло вновь.
   Где-то далеко ухнул филин. Гораздо ближе треснула ветка. Что там такое?
  Триша повернулась на звук треснувшей ветки. Сердце с ровного шага перешло на
  трусцу, потом на бег. Еще через несколько секунд оно неслось