днялась на вершину холма, по пологому склону, усыпанному иголками
  и листвой, и остановилась, чтобы немного передохнуть, когда сигнальная
  система, та самая, что не давала о себе знать в городе, внезапно забила
  тревогу. За ней кто-то наблюдал. И не имело смысла убеждать себя в обратном:
  эта система сбоя дать не могла.
   Триша медленно повернулась на триста шестьдесят градусов. Ничего не
  увидела, но лес вроде бы снова притих: бурундуки не шуршали в прошлогодней
  листве и под кустами, белки не скакали по веткам на другой стороне ручья,
  замолчали сойки. Дятел продолжал долбить, где-то вдалеке каркали вороны, но
  вокруг нее вся живность куда-то попряталась, остались одни комары.
   - Кто здесь? - спросила Триша.
   Ответа, естественно, не последовало, и Триша начала спускаться с холма,
  держась за кусты: ноги скользили по влажной глине. У меня разыгралось
  воображение, подумала девочка.., да только она знала, что это не так.
   Ручей становился все уже, и вот это она уже никак не могла списать на
  воображение. Спустившись вниз, Триша попала в густые заросли кустов, которые
  угрожающе ощетинились шипами. Ширина ручья уже не превышала восемнадцати
  дюймов.
   А потом он и вовсе исчез в зарослях. Триша продиралась сквозь них, не
  решаясь обойти вокруг из боязни потерять ручей. Однако что-то подсказывало
  ей: потеря будет невелика и ничего не изменит - ручей определенно никуда ее
  не выведет. Но Триша просто гнала от себя такие рассуждения. Дело в том, что
  с ручьем у нее установилась эмоциональная