Она открыла шкаф Эдварда и провела рукой по костюмам, которые он
  никогда уже не наденет. Голубой галстук, который был на нем в последний
  раз. Его перчатки и шарф, которые согревали его зимой. Они не пригодятся
  ему в холодной могиле. Двигаясь как автомат, она отложила в сторону его
  бритву, зубные щетки.
   Она нашла любовные записки, которые они писали друг другу, и
  вспомнила о тех счастливых днях, когда Эдвард начал заниматься частной
  практикой, рождественский вечер без индюшки, летние пикники, зимние
  катания на санках, ее первую беременность, когда они включали классическую
  музыку для еще не родившейся Бет, любовное письмо, что написал Эдвард,
  когда родился Тим, позолоченное яблоко, которое он подарил ей, когда она
  стала преподавать в университете. Сотни и сотни прекрасных вещей, от
  которых у нее на глазах наворачивались слезы. Его смерть казалась злой
  шуткой какого-то колдуна. Еще недавно он был живой, разговаривал,
  улыбался, любил, и вот он уже лежит в сырой земле.
   "Я взрослый человек. Я должна смириться с реальностью. Нет, я не
  взрослая. Я не хочу мириться ни с чем. Я не хочу жить".
   Ночью она лежала с открытыми глазами, думая, как легко будет
  присоединиться к Эдварду и покончить с невыносимой агонией, успокоиться от
  всего.
   "Мы рождены,