атора. Он
  нарисовал себе лодку и уплыл на ней. "Я бы тоже хотела уплыть", - подумала
  Мэри. - "Я не могу быть здесь без тебя".
   Флоренс и Дуглас пытались утешить ее.
   - Ему сейчас хорошо, - успокаивали они ее. Это были простые слова
  утешения, только они совсем не утешали. Не сейчас. Никогда.
   Она часто просыпалась посреди ночи и мчалась в комнату к детям,
  убедиться, что они живы. "Мои дети умрут", - думала Мэри. - "Все мы умрем.
  А люди ходят по улицам. Идиоты! Они смеются, но все они умрут. Их часы
  сочтены, а они проводят их за игрой в карты, смотрят глупые фильмы,
  бессмысленные футбольные матчи. Очнитесь! Земля - это бойня Господня, а мы
  все - жертвы. Неужели они не знают, что случится с ними и их любимыми?"
   Ответ медленно доходил до нее через плотную пелену скорби. Конечно,
  они знают. Все их занятия лишь форма вызова, их смех - показная храбрость,
  происходящая из знания, что жизнь не вечна, что всем уготована одна и та
  же судьба. Вскоре ее страхи и злость понемногу стали исчезать, уступая
  место восхищению перед смелостью человеческих созданий. "Мне так стыдно. Я
  должна пройти свой путь. В конце концов все мы останемся в одиночестве, а
  пока мы должны давать друг другу тепло и любовь".
   Библия гласит, что смерть - это всего лишь переход в другой мир.
  Эдвард никогда бы