ам лучше
  послушать.
   Буллен рассказал ему, ничего не утаивая, о трех убийствах, и в ре-
  зультате все мы немедленно убедились, что Уайта можно смело вычеркнуть
  из списка подозреваемых. Он мог, конечно, быть хорошим актером, но ника-
  кой самый гениальный актер не умеет на глазах публики так изменить цвет
  лица, как это сделал Уайт. Только что горевшие румянцем, щеки его вдруг
  стали пепельно-серыми. Он выглядел так плохо, так часто и прерывисто ды-
  шал, что я поспешил подняться и подать ему стакан воды. Он осушил его в
  два глотка.
   - Сожалею, что мне пришлось вас расстроить, Уайт, - продолжал Буллен.
  - Но вам нужно было знать. Теперь скажите, пожалуйста, от восьми до
  восьми тридцати сколько пассажиров завтракало в каютах?
   - Не знаю, сэр. Я не уверен, - он горестно покачал головой, затем
  усилием воли стряхнул с себя наваждение и сказал уже спокойно: - Прости-
  те, сэр. Я припоминаю. Мистер Сердан со своими сиделками, конечно. Семья
  Эрнандесов. Мисс Харкурт. Мистер и миссис Пайпер.
   - Что и говорил мистер Картер, - пробормотал Макилрой.
   - Ясно, - Буллен кивнул. - Теперь, Уайт, будьте внимательны. В тече-
  ние этого времени кто-нибудь из них покидал свои каюты?
   - Нет, сэр. Определенно, нет. Во всяком случае на моей палубе. Эрнан-
  десы живут на палубе "Б". Но остальные из кают не выходили, только стю-
  арды с подносами. Могу поклясться, сэр. Из моей, вернее мистера Бенсона,
  будки видны все двери в коридоре.
   - Действительно, - согласился Буллен.