н Бересфорд
  и Тони Каррерасу, достаточно вежливо склонил голову перед Серданом, чуть
  кивнул его сиделкам. Худая, как я заметил, вернулась к своему вязанью,
  и, на мой взгляд, получалось у нее неплохо. Наконец, оказался у двери.
   Едва захлопнув дверь, с прогулочного шага перешел на бег. До входа в
  пассажирское помещение палубы "А" добрался за десять секунд. В середине
  длинного коридора сидел в своей будке Уайт. Я быстро подошел к нему,
  выдвинул ящик его стола и достал четыре лежавших там предмета: кольт,
  фонарик, отвертку и отмычку. Кольт сунул за пояс, фонарик в один карман,
  отвертку в другой. Уайт на меня и не смотрел. Он уставился в угол своей
  будки, как будто меня не существовало. Руки он сцепил вместе, как на мо-
  литве. Хорошо бы он помолился за меня. Но даже сжав руки, он не мог
  сдержать их дрожь.
   Так же молча я вышел от него и через десять секунд был уже в каюте
  Сердана и сиделок за запертой дверью. Поддавшись внезапному наитию, за-
  жег фонарик и обвел лучом дверь. Дверь была бледно-голубая и переборка
  тоже бледно-голубая. С переборки свешивалась, на пару дюймов ниже верха
  двери, бледно-голубая нитка. Разорванная бледно-голубая нитка - для лю-
  дей, которые ее повесили, несомненное доказательство нежелательного ви-
  зита. Насчет этого я не беспокоился. Меня волновало то, что судя по этой
  нитке, кто-то начал принимать меры предосторожности, заподозрив нелад-
  ное. Это могло сильно осложнить нашу задачу. Возможно, нам следовало
  все-таки