жнему вязала, короткая держала свежена-
  полненный стакан. Томми Вильсон сидел у стойки. Я потер рукой щеку, и он
  вынул изо рта и потушил сигарету. Я видел, как он сказал что-то сидевшим
  рядом Мигелю и Тони Каррерасам - конечно, в этом гаме на расстоянии
  двадцати футов не было слышно ни слова. Тони Каррераса, судя по движению
  бровей, это и позабавило, и озадачило.
   Я присоединился к капитану Буллену и Сердану. Длинные речи мне не
  принесли бы толку, а говорить с подобными людьми намеками мог только ду-
  рак, ни в грош не ставящий собственную жизнь.
   - Добрый вечер, мистер Сердан, - сказал я, вытащил левую руку из кар-
  мана и бросил ему наушники на покрытые пледом колени. - Узнаете?
   Глаза Сердана широко раскрылись, и вдруг он резко рванулся вперед и
  вбок, как будто хотел освободить так досаждавшее ему кресло. Но старый
  Буллен этого ждал и оказался проворней. В свой удар он вложил всю нако-
  пившуюся в нем за последние сутки ярость и боль. Сердан перекинулся че-
  рез ручку кресла и тяжело рухнул на ковер.
   Я не видел, как он упал, только слышал звук падения. Я сам едва успе-
  вал оглядываться. Сиделка со стаканом шерри, изогнувшись как кошка, вып-
  леснула его содержимое мне в лицо в тот же момент, как Буллен врезал
  Сердану. Я бросился в сторону и, падая, увидел, что длинная сиделка отб-
  росила свое вязанье и запустила правую руку в плетеную сумку.
   Правой рукой я ухитрился выхватить кольт еще прежде, чем коснулся па-
  лубы, и дважды нажал на спусковой