футов, с
  привычным на корабле персидским ковром во весь пол и стенами пастельных
  тонов была украшена настенными фресками, изображавшими плавание, водные
  лыжи и тому подобные спортивные развлечения счастливых обладателей креп-
  ких мускулов и несокрушимого здоровья - ловкая выдумка, будившая у любо-
  го, имевшего несчастье попасть на одну из трех коек лазарета, настоя-
  тельное желание встать на ноги и выбраться оттуда как можно скорее.
  Только сами койки, стоявшие изголовьями к иллюминаторам, выпадали из ан-
  самбля: это были обычные металлические больничные койки, единственная
  уступка вкусам оформителя заключалась в том, что они были выкрашены той
  же краской, что и переборки. В дальнем от двери конце комнаты стоял стол
  старины Марстона с двумя стульями, ближе к двери вдоль внутренней пере-
  борки - складная кушетка, предназначенная для консультаций пациентов и
  несложных хирургических операций. Дверь между столом и кушеткой вела в
  два меньших помещения: амбулаторию и зубной кабинет. Я знал это, пос-
  кольку совсем недавно промучился три четверти часа в зубоврачебном крес-
  ле, пока Марстон обхаживал мой сломанный зуб. Воспоминание об этом собы-
  тии я сохраню до конца своих дней.
   Все три койки были заняты. Капитан Буллен - на койке ближе к двери,
  дальше боцман, а я в углу, напротив стола Марстона. Все мы лежали на
  клеенчатых подстилках. Марстон стоял, наклонившись над средней койкой,
  изучая коленку боцмана. Рядом с ним, держа поднос с инструментами,